Сражение продолжалось. Один за другим гибли от неприятельского артогня лучшие броненосцы. Ночью японцы атаковывали рассеявшиеся корабли эскадры торпедами. Следующим днем Небогатов, окруженный с частью эскадры превосходящим противником, предпочел сдаться, чтобы не брать на себя ответственность за бессмысленную гибель сотен моряков. Только несколько судов прорвались к берегам России или разоружились в нейтральных портах. Россия лишилась и Тихоокеанского, и Балтийского флота.

Рожественского с чинами его штаба перевели на эсминец «Бедовый», а вскоре командир последнего сдал корабль подошедшим японцам. Для лежавшего в беспамятстве Рожественского начался плен. В японском госпитале ему сделали операцию, после выздоровления поместили с членами его штаба в Киото, в храм Чидзякуин. Там пленников встретили известия о заключении Портсмутского мира и его ратификации. В ноябре 1905 года Рожественский вернулся во Владивосток и направился по железной дороге на Балтику. В России началась революция 1905 года, эшелоны с демобилизованными солдатами рвались на Родину. Но стоило воинам узнать, что среди пассажиров пострадавший в бою адмирал, и его приветствовали, как героя. Однако в Санкт‑Петербурге, куда вице‑адмирал приехал с намерением использовать опыт войны для коренного реформирования морского ведомства, его встретили враждебно те, кто не хотел перемен. В частности, так и не были опубликованы подготовленные Рожественским и офицерами эскадры донесения. Все было сделано для того, чтобы доказать правильность проводимого курса.

Весной 1906 года адмирал и члены его штаба, сдавшиеся на «Бедовом», были преданы суду. В мае 1906 года Рожественского уволили со службы «по болезни», летом суд оправдал его по обвинению в сдаче в плен. Вице‑адмирал принял на себя вину за поражение при Цусиме и несколько лет (1905—1907) критиковал бывшее начальство, став кумиром революционеров. Скончался он от сердечного приступа в канун 1909 года. Похороны флагмана 3 января 1909 года привлекли немало моряков, в том числе матросов — участников войны. Многие, присутствовавшие в адмиралтейской церкви Святого Спиридония и на кладбище, плакали.

Мнения о З.П. Рожественском разноречивы. С одной стороны, это грамотный моряк, умная голова, храбрый человек, кавалер десяти российских и иностранных орденов и медалей, который вопреки трудностям благополучно довел эскадру до Цусимы. С другой стороны — самодурство, доходившее до оскорбления подчиненных командиров кораблей и младших флагманов, судя по впечатлениям и воспоминаниям участников похода. Очевидно, жесткий характер вице‑адмирала стал еще более жестким, когда порученная ему задача оказалась невыполнимой. Чем ближе становился противник и меньше оставалось шансов на победу, тем более Рожественским овладевали приступы фатализма, готовности умереть, не посрамив чести. Из безнадежности вытекало и отсутствие единого, известного подчиненным плана действий, и замедленная передача командования. Скорее всего, и другие флагманы в подобной ситуации вряд ли могли бы управлять сражением. Во всяком случае, и личность Рожественского, и его роль в Цусиме еще не полностью изучены и ждут своего исследователя.